Дрессировка Марси

Еще одна статья с .

Это изумительно красивая и нежная девочка, мраморная колли. Светло-голубенькая веснушчатая мордочка, аккуратно поставленные на макушке идеальные ушки, пышный мех безупречного цвета… Ее с детства заласкивали любвеобильные соседки: слишком уж неправдоподобно привлекательным выглядел щеночек. С нею рядом всегда был готовый прийти на помощь человек.

А все же пришлось вырасти. И стало надо учиться решать самой, что делать с подбежавшей грубой собакой или незнакомым шумящим механизмом. Да и хозяин решил, что обязательно пройдет правильную дрессировку, уважая тридцатилетний опыт заводчика.

Собственно, заводчик – это я и есть. И не только ее заводчик, но и заводчик ее родителей, всех дедов и бабок, всех (кроме одного!) прадедов-прабабок и даже всех прапрадедов и прапрабабок (соответственно, кроме родителей того одного «не моего»). И уж совсем контроля ради, сейчас у меня живет и дрессируется ее родная сестра Мирта.
Так вот, по сравнению с сестричкой, Марси гораздо более нежна и робка. Марси – царевна Лебедь в совершенстве линий, а Мирта – как черный метеор с залихватски задранным пышным хвостом. Марси стоит и ждет, а Мирта летит навстречу. Марси жеманно обнюхивает носик незнакомой собаки, а Мирта с ходу радостно прыгает вокруг и поверх нее. Марси – «барышня», Мирта – «хулиган». Марси – аристократка с тысячелетними корнями, Мирта – жизнерадостная плебейка, и это – родные сестры!

Разумеется, при первой же встрече мы с Мирташкой за пару секунд смяли, скомкали и испачкали в весенней грязи это светло-голубое мраморное великолепие. Великолепие запищало, прижалось к папиным ногам и настоятельно потребовало убрать из поля видимости эту грубую стерву с длинными зубами. Пришлось потратить двадцать минут на то, чтобы увести Мирту домой.

Однако мои собаки отличаются сильным темпераментом и трусость, в отличие от множества современных колли, им несвойственна. Собственно, за то я их и ценю. И, когда я получала щенка из Новосибирска, он был таким же как все – совершенно не робким, а веселым и кусачим, и это после многочасового перелета в незнакомых условиях. И оттуда сообщали, что она едва ли не круче всех остальных щенков была. Ну не может быть, чтобы у нее была врожденная плохая, слабая психика! Значит, что-то помешало ей развиваться такой же смелой, как Мирта или другие щенки из моего питомника. Так что попробуем «достать» из нее другую, смелую собачку.

Для этого начинаю бурно ее гладить и хвалить – так же, как Фари. Эффект есть, но слабо выраженный.

Владелец – мужчина в расцвете лет – имел раньше мраморную колли и купил эту в память о той. Возможно, в начале жизни первой собаки он и занимался с ней дрессировкой. А потом она привыкла к его лаконичным командам и малозаметным похвалам. Что и неплохо: у них взаимопонимание, видимо, было.

А новый щенок, хоть и быстро стал выглядеть почти так же, как старая-любимая, опыта общения с этим человеком не имел. А человека быстро стало раздражать, что ЭТА собака его не понимает и не слушается.

Он так сильно любил первую собаку, что подсознательно хотел создать себе иллюзию: его любовь по-прежнему с ним и никуда не уходила. И забыть, как страшный сон, все, что происходило во время ее болезни. И смерть тоже забыть.

Но прошедшее не возвращается! Свойство у него такое. Как бы ни была похожа внешне новая собака на прежнюю – все же это другая собака. У нее другой склад психики, другие привычки, другой характер, другие навыки, она еще не обучена тому, что было привычным для первой… вот только хозяина она любит так же сильно. Просто еще пока не умеет слушаться.

А иллюзия эта может дорого обойтись. Потому что – видишь на прогулках привычное животное перед собой, и привык думать, что она так же быстро подойдет на зов, или сядет по команде… и вот, возникает ситуация, когда надо быстро думать, быстро действовать и быстро командовать. А собака не умеет еще быстро реагировать! Или вообще еще не знает этой команды. Вот и все, и загубил собачку.

Наверное, поэтому у собачников есть поверье: если берешь вторую собаку после первой – смени пол, окрас или даже породу. Иначе она жить не будет.

Оправдывалось оно, при всей своей глупости, не раз и не два только на моей памяти. И я недавно только расшифровала, почему это работает. Психология человека! Желанная иллюзия по типу «я сам обманываться рад».

Вот, например, на днях Марси на прогулке вдруг перестала подходить на зов. Начала кружить вокруг владельца, то сужая, то расширяя круги. Но не давалась в руки.

Он вскипел и хотел было наказать ее, «чтобы неповадно было». Но, видимо, вовремя вспомнил про то, что я рассказывала ему мою ссору с Азрой. А я как чувствовала – загодя рассказала ту эпопею.

Эпопея та происходила в далеком 1980 году, когда я только начинала дрессировать собак. Я занималась с несколькими собаками, своими и соседскими, общим курсом дрессировки на площадке единственного тогда в городе клуба собаководства ДОСААФ.

Сейчас курс ОКД максимально выхолощен и облегчен: не хочешь долго и нудно учить пса прыгать через почти двухметровый забор – на тебе, душенька, заборчик-«книжку» с приятной пологостью или окопчик метровой ширины. Работа на расстоянии – не пятнадцать метров, а пять. Повторы? Ну, сделаем вид, что не слышим. Выстрелы? Да лааааадно! Сделаем хлоп доской об доску. И так далее. А вот в то время, не извольте сумлеваться, проверяли все, и довольно строго.

И после того, как я отдрессировала собственную овчарку, а потом овчарки по воле моих родителей у меня не стало, я дико тосковала по площадке. По ее людям. По ее собакам. Я хотела там быть, работать с собаками, иногда отдыхать на П-образной лавочке и болтать с полузнакомыми людьми о собаках. И поэтому стала заниматься с собаками моих соседей, с которыми перезнакомилась в тот год, когда у меня была моя овчарка. Соседи, как правило, работали полный день и днем я могла сколько угодно гулять и заниматься с собаками.

Одной из этих моих воспитанниц и была Азра: отличная по тем временам восточница, от Дина Лубягина и Инги Гоцелюк, если не ошибаюсь.

Азру завел себе Андрюшка, сын тети Гали. Завел, вырастил, подрессировал немного и ушел в армию. Тут-то я и занялась ею. И все было прекрасно, мы с ней отработали ОКД, по-моему, даже сдали его, и тут из армии пришел Виктор – как оказалось, у Андрюшки был еще старший брат.

Андрей, при всей его безалаберности, науку дрессировки уважал, собакой занимался от души и поэтому дрессировать ее пытался не без успеха. А вот Виктор гордо решил, что раз он уже слышал где-то команды, которые отдают собакам, а собака безупречно слушается, то все так дальше и будет. И, поскольку он необходимости в консультациях не чувствовал, а в обществе идеально обученной овчарки было так нетрудно блистать в местном женском выпивающем обществе, то мне в достаточно обидной форме посоветовали больше не путаться под ногами.

Ну не путаться, так не путаться. Что поделаешь, собака не моя.

Спустя месяц – звонок в дверь. Семь утра! Кого бы это принесло? Виктор.

— Что случилось?

— Да это… ты поймай мне Азру! Она совсем от рук отбилась. Не подходит по
команде!

Это было не похоже на идеально отработанную Азрушку. Но я помнила, что такое может быть, если после подзыва сразу наказать собаку.

— А ты ее бил после подзыва?

Вытаращив для убедительности глаза, Виктор стал клясться, что и пальцем не тронул.

Ну да, думаю. Пальцем не тронул, а сапожищем отпинал на славу. Так-то Азра не обидчивая. Значит, отходил. И изрядно. Собака зря не скажет! И что делать теперь? Поймать? Так он за углом снова ее отпинает. В первый раз – за то, видимо, что не подошла. А сейчас, по его искаженной дедовщиной логике – за то, что унизила его и заставила просить девчонку об услуге. То, что в ее неповиновении он может быть повинен сам, в его логику не входит по определению!

И как именно он быстро испортил навык послушания у отлично отработанной собаки –долго думать не надо. Я-то замечала все мелочи, которые портили однажды достигнутую идеальность в выполнении приема и указывала на них при помощи кусочка печенья или сыра.

Иначе как? Ведь мы много времени на их отработку потратили. Подбегать собака должна с первой команды – раз, быстро бежать – два, быстро обойти справа – три, сесть без команды слева – четыре, воткнуться глазами в лицо проводнику – пять, ждать сколько надо – шесть. И еще семь: сесть строго параллельно мне. И все эти мелочи отрабатывались месяцами. Разве я пропущу ошибку?

А он, видимо, просто ее не хвалил ни за что. Выполнила – и ладно, разве она не обязана слушаться Великого и Могучего Виктора?? Быстро подошла – нет реакции, даже оглаживания со словом «хорошо». Медленно подошла – опять нет реакции. Так зачем собаке стараться?

А как-то раз она выждала и вовсе не подошла, а он настаивать не стал. Ну, раз можно не подходить по команде, если очень хочется, то так и будем делать – не подходить, если неохота! А он, видимо, затаил злобу. И в очередной приступ неповиновения уперся, подозвал-таки – и отколотил со всей накопившейся злобы. Вот и вся причина.

Что тут можно сделать? Ничего. Это их собака, и я не имею права Вышла я на улицу, собака радостно ко мне подбежала… пришлось пристегнуть ее к поводку и передать конец заносчивому и хамоватому хозяину. И потом не раз и не два приходилось делать то же самое.

А потом я все же получила право гулять с ней! Видимо, намучавшись с подзывом, он прочно посадил ее на длинный поводок и теперь гулять стало скучно и неинтересно.

И как-то раз, идя с ней с долгой прогулки домой, случилось мне нечаянно повысить голос. Видимо, она не подбежала с первой команды, а вторая, как известно, подается громче и с большей внутренней силой.

И… Азрочка отказалась подойти ко мне!

Она кружила вокруг меня на расстоянии чуть большем чем вытянутая рука. Прижимала уши. И не подходила.

Я, отгулявшая пять часов в лесу, потратила еще один час, наблюдая постепенно темнеющее небо и понимая, что дома мне, школьнице, здорово влетит самой.

Собака уже решила, что если я ее все-таки поймаю, то после наказания мы все же пойдем к ней домой, где она наконец съест свой ужин и будет отдыхать на мягком коврике.

Но я демонстративно не ловила ее, уменьшившую радиус кружения. Я решила добиться во что бы то ни стало ее добровольного подхода.

И добилась. Через час она на полусогнутых подползла ко мне. Сдалась. Но я, «комнекавшая» час почти непрерывно, не стала ее наказывать, а бурно похвалила и мы весело побежали домой. И больше таких эскапад у нас с ней не было.

Она поняла: подзыв – это индульгенция, выполни его и все будет хорошо.
Но стоило ее тут наказать – и поведение бы усугубилось, в следующий раз ее было бы невозможно взять вообще, а это опасно для собаки.

Вот от этой беды мне и удалось дистанционно уберечь Марси.
  • Проголосовать за пост:  
  • 0
  • 14 октября 2009, 05:51
  • admin

Комментарии (0)

RSS свернуть / развернуть

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.